— Кто у вас вообще командует? — озадачился я от такого объяснения. — Отец Времен или монахи?
— Идею выдвинул какой‑то из архиепископов лет сто назад, — пожал плечами вестник. — Ее приняли к сведению и недавно на самом верху решили поддержать. Теперь вот приходится расхлебывать последствия. А то если все будет идти так, как сейчас, то очень уж прогнозы получаются неблагоприятные. Какие, даже мне не говорят, видимо бояться, что разболтаю.
— Ясно, — вздохнул я. — А про мою покровительницу у тебя точные сведения? Она стопроцентно не демон, достаточно могущественный, чтобы за бога сойти? Очень уж улыбка у нее нехорошая. А характер и того хуже.
— Властные женщины они вообще не сахар, — поделился жизненной мудростью святой, наливая себе еще один кубок. — Безымянная же и на их фоне выделяется, как кит, среди макрели. Характер у нее, правда, своеобразный. Но Отцу Времен нравится, в древности они вообще чуть супружескую пару не образовали. Увы, не сошлось. Хмм. Ты что, улучшениями тела баловаться начал? У людей такой пасти быть не может, туда же человеческая голова целиком пролезет!
Я с усилием закрыл челюсть. Подвигал ей из стороны в сторону. Связки ощутимо ныли. Полученная информация проливала свет на многое. Помнится, я еще недоумевал, как священники допустили создание такой вещи, как учебный легион. Но если их бог столь похож на мою покровительницу, которая весьма жестока со своими верующими, то остается лишь удивляться, почему вокруг не царят обычаи, похожие на те, которые имели место в древнегреческой Спарте. Слабых детей там кидали в пропасть а юноши становились мужчинами после того, как выйдут на охоту за людьми и убьют несколько отчаянно защищающих свою жизнь рабов. Видимо смягчение общественных нравов дело людей, а не высших сил и сейчас идет откат на прежние позиции. Феон Своевременный приканчивал бутылку вина, морщась от отвращения, но глотая его, как воду.
— Слушай, — меня давно уже бесил тот факт, что жрецом я стал практически насильно. — А как она отнесется к тому, что ты мне помог? И еще, от этой отметины на щеке как‑то избавиться можно?
— Саму татуировку удалить удастся без особых проблем, — пожал плечами святой. — Только кожу срежь и все. Но вот на твоей душе морская богиня оставила свою отметку, и удалить ее оттуда…ну лучше даже не пытаться. Безымянная очень часто сталкивается с тем, что ее жрецы пытаются уйти в другую веру и заранее принимает меры. Если уж она поставила на кого‑то знак морской звезды то все, молиться Отцу Времен поздно. Хотя с другой стороны и демоны, а также иные магические существа, навредить особо не смогут. Убить если только. А вот высосать силы, свести с ума, сделать вечным рабом и все такое прочее уже вряд ли. Ну, если, конечно, самым могучим из них на зуб не попадешь. Да и тогда еще можно потрепыхаться. А за помощью к иным силам ее жрецы обращаются легко. Они, если приспичит и ритуал какой могут провести с участием чужого алтаря. Если его хозяин не против — богиня откликнется. Ладно, прощай, что ли, Виктор.
— Секундочку! — всполошился я. — А ну оставь какой‑нибудь знак, что вино центуриона выжрали высшие силы, а не один страх потерявший заключенный! А то ведь все на меня свалят.
— Да я так, только пригубил маленько! — возмутился святой и в качестве доказательства попытался вновь наполнить кубок. Из горлышка бутылки вытекла одинокая капля.
— Засада, — мрачно констатировал вестник и, немного поколебавшись, проявил свои крылья. В стороны от них буквально разбегались волны света, но как ни странно, ауру черного мага они не жгли. Феон же внимательно осмотрел все четыре дополнительных конечности и вырвал из одной из них маленькое перо, которое положил в опустевшую посуду.
— Кажется, у вас на небесах с алкоголем напряженка, — решил я, перехватив печальный взгляд, кинутый святым на опустевшую бутыль.
— Не с ним самим, — мрачно констатировал четырехкрылый ангел местного разлива, не спеша, однако, уходить. — Скорее с состоянием опьянения. Да и вообще с телесными радостями. Они вроде и есть, но какие‑то совсем не такие. А потому те из небесной канцелярии, что когда‑то были смертными очень ценят моменты возвращения в бренный мир. Знаешь, мне очень сложно будет отвечать на просьбы о помощи от черного мага, пусть и жреца морской богини. А жаль. Не знаю, какую судьбу планирует для своей новой игрушки твоя покровительница, но она обязательно будет как минимум очень интересной.
— Это я и сам сообразил, — пробормотал я, наблюдая как Глай Цекус автоматически опрокидывает кубок себе в рот и натужно кашляет, подавившись лучащимся светом пером.
— Чего?! — прорычал центурион, заставив охрану, оставшуюся снаружи помещения, заглянуть внутрь и только потом кинувший взгляд на предмет, который едва не проглотил. Маленькое такое перышко. Вот только выглядело оно так, словно было сотворено из чистейшего света.
— Просили передать, что вам так много пить для здоровья вредно, — пришел на помощь впавшему в оцепенение вояке я.
— Ага, — рука Глая Цекуса цапнула улику, поднесла ее к глазам, а уже те в свою очередь принялись внимательно изучать. Охрана! Караулить…вот этого вот.
И выбежал из комнаты со скоростью, которую от его массивного и закованного в латы тела, обладающего практически шарообразной формой, ожидать было сложно. Обратно он вернулся спустя минут десять, причем с довольно сильным магом, в ауре которого помимо всего прочего виднелись отблески ярчайшего света. Внешне, впрочем, новое лицо тоже вполне соответствовало стандарт доброго белого мага. Выглядит на все сто лет, белая борода едва не до пояса, но под темной тканью бесформенной хламиды видны нехилые такие мускулы, а яркие голубые глаза смотрят на мир с явным интересом.
— Да, сюда определенно спускался вестник, — заявил он, едва вошел в помещение и начал внимательно изучать меня, одновременно делая какие‑то пассы руками. По лицу будто прошла мягкая волна, пахнущая хвоей, а звуки, доносившиеся из‑за пределов комнаты, как отрезало. Уж не друид ли? Насколько мне известно, представители этой ветви искусства волшебства сильно не любятся эльфами. Вплоть до стрелы в глаз без предупреждения. И основания для настолько искренних чувств у остроухих имеются. Именно жрецы природы были теми, кто сокрушил могущественные кланы перворожденных на их собственном поле боя, в лесах, во времена Древней Империи.
— Ерунда какая‑то, — центурион без сил плюхнулся на свое место. — Абсурд. Чушь. Нелепица. Что за балаган тут, ради всех зимних демонов, происходит? Я не понимаю!
— Ну, — волшебник, как и полагается чародеям по статусу, хотя бы умел шевелить мозгами достаточно интенсивно, чтобы выдвигать рациональные предложение. — Можно узнать у виновника происшествия, уж он то наверняка знает, почему жреца морской богини бросается защищать паладин Отца Времен
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
